Клинический случай - Страница 4


К оглавлению

4

Эмма хмурится, затем снова поворачивается ко мне:

– Самоубийство, да?

– Не угадала. Несчастный случай.

Скрепя сердце Эмма дает мне пройти.

– Двенадцать дюймов, – резко напоминает она. – И не больше, Джек.

– Вот как мы относимся к умершим рок-звездам, – сухо замечаю я. – Неужели лауреат «Грэмми», чья жизнь трагически оборвалась в тридцать девять, только этого и заслуживает? Дорогуша, уверяю тебя, в «Нью-Йорк Таймс» ему посвятят куда больше двенадцати дюймов.

Эмма возражает:

– Не в разделе же Смертей.

Я улыбаюсь:

– Именно что не в разделе Смертей.

Эмма мрачнеет:

– Не выйдет, Джек. Я не стану выбивать для твоей статьи место на первой полосе. Ни за что!

Господи, ну и клуша. «Таймс» никогда не поместит Джимми Стому на первую полосу – ему еще повезет, если его некролог будет первым в разделе. Но Эмма вся аж вспотела при одной мысли о том, что я сумею прорваться на свет божий. Несомненно, для нее эта ситуация – прямая угроза карьере, ибо одна из ее обязанностей младшего редактора – следить, чтобы я сидел в выгребной яме, без всякой надежды на спасение. Лучше моего пребывания в забвении может стать только мое увольнение по собственному желанию – желанию избавиться от общения с ними. Но этого они не дождутся.

Слишком уж тут забавно.

И я говорю Эмме:

– Ты могла бы упомянуть Стому на планерке – так, на всякий случай.

– Двенадцать дюймов, Джек, – строго повторяет она.

– Потому что, мне кажется, один фанат «Блудливых Юнцов» в редсовете точно есть. – Я имею в виду, разумеется, Аксакала, нового главного редактора. Он мой ровесник и тоже работает по выходным.

– Больше пятнадцати дюймов даже не проси, – уступает Эмма.

Я машу ей на прощанье блокнотом и удаляюсь к лифтам. Мы еще поговорим об этом, когда я вернусь от миссис Стомарти.

– Что там был за несчастный случай? – кричит Эмма мне вслед. – Джек, как он умер?

2

«Сэр Сивусагюр Рамгулам с острова Маврикий умер в возрасте 85 лет»

Это мой любимый заголовок некролога.

И увидел я его не в книге доктора Сюса, а в «Нью-Йорк Таймс». Вполне возможно, про сэра Сивусагюра Рамгулама слышали три дюжины читателей на всем Манхэттене, но тем замечательнее этот сухой заголовок: его авторы полагают само собой разумеющимся, что этого сэра должны знать даже те, кто и про Маврикий-то слышит впервые.

Заголовки некрологов подчас содержат полезную (хотя без нее нередко можно обойтись) информацию. Например: «Джо Димаджио, бывшая звезда бейсбола, умер в возрасте 84 лет». Но ни о профессии мавританского старца, ни о его заслугах перед обществом в заголовке нет ни слова. Возможно, автору не хватило места: его загнала в угол феноменальная длина имени покойного. Хотя я лично предпочитаю думать, что такая краткость была намеренной.

Сэр Сивусагюр мертв. Этим все сказано.

Я не буду сочинять заголовок для статьи про Джимми Стому, потому что, вопреки расхожему мнению, журналисты не придумывают заголовки к своим статьям. За них это делают редакторы.

Однажды, когда редактор раздела Смертей заболел, эта обязанность свалилась на Эмму. Это случилось 11 сентября 1998 года, и вот как она обозвала один из моих некрологов:

...

«Кейт Мёрте, изобретатель французских гренков, скончался в возрасте 96 лет после непродолжительной болезни».

На самом деле старикана звали Кеннет Мёрто, изобрел он тостер, и ему было шестьдесят девять, когда его «куп-де-вилль» врезался в пальму на бульваре Пердидо. То есть Эмма не ошиблась только в том, что он умер.

Но именно мне приходили гневные письма от его родственников, потому что мое имя стояло под статьей, получившей такой позорный заголовок. Несколько недель спустя Эмма прислала мне записку с извинениями, в которой снова неправильно написала фамилию Мёрто. Господи, если бы она хоть делала это назло мне, а не от собственной вопиющей некомпетентности…

Переезжая Пеликанью дамбу, я перебираю в голове варианты заголовка для Джимми Стомы:

«Джеймс Стомарти, бывшая поп-звезда,
умер в возрасте 39 лет в результате несчастного случая»

Или лучше вот так:

«На Багамах умер рок-музыкант, известный как Джимми Стома»

Это если статья останется в разделе некрологов: там заголовки невыразительные и строятся по одному шаблону.

Но если дежурный редактор переместит Стому в раздел Городских Новостей или даже на первую полосу, все будет иначе. Если так случится, клянусь своим правым яйцом, мы увидим слова «Блудливые Юнцы», напечатанные 40-м кеглем, что-нибудь вроде:

«Рокер Джимми Стома,
бывший участник «Блудливых Юнцов»,
погибает в возрасте 39 лет
в результате несчастного случая на Багамах»

Это беспроигрышный заголовок. В нем есть все необходимые ингредиенты: неотразимая капля гламура (рок-музыка), дурная слава (скандальные «Блудливые Юнцы»), молодость (всего 39 лет) и трагедия («погибает» – утонченный глагол, так говорят о неожиданно оборвавшейся интересной и насыщенной жизни) – и все это в экзотических декорациях тропического острова…

Вот она, неприятная правда: я зарабатываю на чужих смертях.

Некогда я был серьезным журналистом, делал то, что считается серьезной работой. Теперь я в основном пишу о мертвых – каждый вечер ложусь спать, думая о тех, про кого написал для завтрашнего выпуска, и каждое утро просыпаюсь, спрашивая себя, кто следующий. Да, у меня нездоровое любопытство, но таковы издержки профессии. Я бесстыдно рассчитываю возродить свою карьеру журналиста, примазав свою подпись к какому-нибудь знаменитому трупаку. Целыми днями я прячусь от мертвых раввинов в надежде, что кто-нибудь поизвестнее успеет отправиться на тот свет до сдачи номера в набор.

4